Затянувшееся начало

Первая встреча с советским связником была назначена неподалеку от Гайд-парка. Урсула приехала в Лондон раз, другой… Связника все не было. Вдобавок ко всему место встречи оказалось кварталом, где промышляют проститутки, поэтому недостатка в подходящих к ней мужчинах не было, а стали уже проявлять к Урсуле недоброе внимание. Она начала тревожиться: что случилось, где связной? Может быть, произошла какая-то ошибка? Может быть, Олло все же удалось ее предательство, или Герман? В Лондоне было советское посольство, но туда идти не полагалось, да и в любом случае у нее хватило бы здравого смысла этого не делать. Впрочем, она достаточно давно работала в разведке и прекрасно знала, что, если контакт с ней, пусть даже не по ее вине, может поставить под угрозу работу, связи может не быть очень долго. Она решила в этом случае найти себе какую-нибудь службу, вступить в английскую коммунистическую партию и начать заниматься партийной деятельностью.

Причин для беспокойства было более чем достаточно. В Англию они приехали почти без вещей, только с небольшим запасом одежды. Жилья не было, деньги подходили к концу – а ведь надо было не только жить самой, но еще платить в интернат за детей. Лен все никак не мог добраться до Англии. Еще в Португалии она пыталась найти для него маршрут возвращения. Испания отказала ему в транзитной визе, и даже не по причине интербригадовского прошлого: Испания, союзница Германии, отказывала в таких визах практически всем англичанам призывного возраста. Он пытался добраться через Африку – тоже неудача. Похоже, что Лен застрял в Швейцарии надолго.

А в довершение всего, перестали приходить вести от Рольфа. Он иногда писал ей из Китая или в Швейцарию, или на адрес родственников, никогда не забывал поздравить детей с днем рождения. Потом он отправился вглубь страны, и вскоре письма прекратились. Наконец, удалось выяснить, что Рольф арестован – в Китае это означало серьезную опасность для жизни. Как оказалось впоследствии, Рольф и Иоганн не смогли наладить работу в Шанхае. Тогда они решили перебраться в Чунцин, где находилось правительство. Там его и арестовали во время первого сеанса связи. Рольф не погиб, ему, все-таки, удалось освободиться – как стало известно, благодаря помощи из СССР.

В апреле 1941 года Урсуле, наконец, повезло – она смогла снять крохотный домик в предместье, на расстоянии четырех километров от Оксфорда. Конечно, это было авантюрой, потому что деньги катастрофически подходили к концу, но Урсула была счастлива – пусть на какое-то время, но она сама хозяйка своего жилья и, главное, снова сможет забрать к себе детей.



Она уже почти потеряла надежду на появление связника, однако в мае еще раз отправилась в Лондон. И снова к ней подошел мужчина, но на этот раз его не пришлось – это был тот самый человек, которого она все это время ждала. Как оказалось, он попал в автокатастрофу, и потому не мог появиться раньше. Связником был офицер советской разведки Николай Аптекарь.

Аптекарь Николай Владимирович родился в 1909 году в г. Балта Одесской области. Несколько лет работал трактористом, хорошо разбирался в технике, имел водительские права и навыки автомеханика – по тем временам это была достаточно ценная и уважаемая профессия. В 1931 году его призвали в Красную Армию, где, в 1932 году, аптекарь вступил в партию. В конце 1932 года его направили в авиатехническое училище в Ленинград, которое он окончил в 1934 году, после чего служил в г. Монино Московской области младшим авиатехником в бригаде тяжелых бомбардировщиков. Там он считался одним из лучших авиатехников.

В 1937 году его судьба делает крутой поворот. В январе году он был откомандирован в распоряжение Генерального штаба для службы в военной разведке. Его первым местом службы стала Англия. Первые три года он был шофером военно-воздушного атташе при посольстве СССР, затем его секретарем. Что же касается негласной работы, то с 1940 года, как следует изучив английский язык, Аптекарь имел на связи несколько источников, передававших ему данные о ВВС Англии и даже Германии. (Одним из них и была Рут Вернер). Имея знания и опыт работы в авиации, он не только передавал материалы, но и составлял оперативные обзоры по этой теме. Через него шла и информация по атомному проекту «Тьюб Эллойз». О том, что работа Аптекаря высоко оценивалась Центром, говорит то, что его достаточно быстро повышали в звании. В Лондон он прибыл в звании воентехника 1-го ранга, что соответствует старшему лейтенанту, но вскоре стал капитаном, а вернулся из Англии в СССР в апреле 1944 года уже майором.

Урсула очень тепло вспоминала об Аптекаре. По ее словам, это был очень внимательный, осмотрительный и общительный молодой человек, аккуратно соблюдавший все правила конспирации и условия связи. За два с половиной года их совместной работы не было ни одного случая, когда нарушались правила конспирации или была обнаружена слежка. Кстати, в памяти осталось и то, что он безупречно водил машину и прекрасно знал дорожную обстановку как в Лондоне, так и в Оксфорде. «Сергей» передал ей множество приветов, а также деньги. Теперь она могла ни о чем не тревожиться. Передал он и Центра.



Снова она должна была совмещать в одном лице радиста и резидента. В ее задание входило создание нелегальной резидентуры в Англии и руководство ей; радиосвязь и обеспечение Центра информацией о Германии и Англии.

Да, Англия в тот момент была союзницей СССР по антигитлеровской коалиции, однако в Москве не обольщались, помня слова оного из английских государственных деятелей: «У Англии нет постоянных друзей и врагов, у Англии есть постоянные интересы». Поэтому особенно важна была политическая информация, хотя не повредила бы и военная, и промышленная – любая, какую, удастся добыть. Со сроками не торопили. В Москве хорошо знали Урсулу: ее надо было не подгонять, а, скорее, сдерживать, поскольку по характеру она была горяча и нетерпелива. У нее уже были куплены все нужные радиодетали, и, между такими важными и неотложными делами, как молитвы и игра в карты, обеспечивавшими ей кров, она потихоньку готовила передатчик. Все необходимое можно было доделать да двадцать четыре часа. 15 мая 1941 года «Жмеринка» вновь вышла в эфир. Только псевдоним Сони изменили на «Маргариту».

Она надеялась, в первую очеердь, на помощь семьи. Юрген согласился сотрудничать и стал готовить для СССР экономические обзоры, а также сообщал о случайно добытых фактах, не касающихся его работы. Впрочем, и без того он сотрудничал с Советским Союзом через другое ведомство – МГБ. Ему присвоили псевдонимы «Пит» и «Карро». Когда он стал работать в бюро по стратегии бомбовых ударов США, и информация стала еще более интересной. Отец тоже, чем мог, помогал Урсуле, никогда не спрашивая о том, зачем ей все и надо, да и вообще чем она занимается. Впрочем, он, единственный из всей семьи, знал о ее ордене, так что, наверное, догадывался об истинном положении дел – но его, человека левых взглядов, это не смущало. Узнав, что дочери для ее работы нужна информация, он только кивнул, и с тех пор исправно снабжал ее сведениями из политической и военной области. Он общался, в основном, с левыми учеными-экономистами и политическими деятелями лейбористского направления, многие из которых были, кстати, связаны с военными делами.

Естественно, не отказала в помощи и сестра Бригитта («Джойс»). Она начала работать на советскую разведку в 1938 году, и, в частности, по ее наводке были завербованы Лен и Фут. К тому времени, как Урсула приехала в Англию, она успела развестись и выйти замуж вторично. Ее новый муж, Артур Лонг, служил в звании капрала в авиационном лагере Хокинг. Он также предоставлял информацию – о вооружении английских самолетов и дислокации авиаэскадрилий. (Более того, даже после развода с Лонгом, который последовал несколько лет спустя, Бригитта не теряла с ним связь и ухитрилась – воистину, гений вербовки! – привлечь к работе советской разведки даже его новую жену). Несколько позднее к работе Урсула привлекла и самую младшую сестренку, Ренату («Кетти»), которую использовал в качестве связника во время консервации резидентуры. Были мысли привлечь и Сабину, но тут уже воспротивился Юрген, заявив, что, во-первых, она достаточно известна по работе в компартии, а, во-вторых, не стоит организовывать семейную резидентуру.

Нападение Германии на Советский Союз потрясло Англию. Черчилль пообещал СССР полную поддержку: впрочем, так ли это будет на самом деле? По мнению ведущих политических и военных кругов страны, Советский Союз должен был потерпеть поражение не позднее, чем через три месяца. Хотя не стоит их за это в чем-то осуждать: ход второй мировой войны в Европе не давал оснований думать, что произойдет что-то иное. , – сказал в беседе с отцом Урсулы Стаффорд Криппс, известный деятель лейбористской партии. Урсула сообщила эту фразу в Москву, где ее доложили лично Сталину. Надо думать, он принял ее к сведению…

Но, когда Гитлер бросил практически все свои силы против СССР, англичанам сразу же стало легче. Теперь они могли не ожидать вторжения, и даже количество воздушных налетов уменьшилось.

В первые дни после нападения Москва на связь не выходила: вероятно, там было не до Англии. Потом сеансы возобновились. Урсула дважды в месяц ездила в Лондон и дважды в неделю выходила на связь. Семья помогала превосходно: сведения, добытые отцом и братом, обеспечивали материал на четыре-шесть донесений в месяц. Согласно правилам конспирации, по которым запрещено было привлекать к разведработе западных коммунистов, Урсула не поддерживала никаких связей ни с английскими коммунистами, ни с немецкими партийными эмигрантами. Впрочем, для связи с ними достаточно было Юргена, который играл видную роль в коммунистическом движении и даже был членом руководства партийной группы в Англии.

Юрген познакомил Урсулу с Гансом Кале («Джордж»), тоже бывшим интербригадовцем.

Ганс Кале, немец, родился в 1899 году. Участвовал в Первой мировой войне, в 1918 году был взят в плен французами. В 1921-25гг., в поисках работы, жил в Мексике и США. В 1926 году вернулся в Германию, через год стал членом КПГ. Во время испанской войны воевал в качестве командира батальона в 11-й интербригаде. После окончания войны жил в Англии, как эмигрант.

Кроме другой работы, Кале был военным корреспондентом буржуазных журналов и , принадлежавших американскому концерну Люса, сотрудничал и с газетой английских коммунистов «Дейли уоркер». Это был достаточно ценный контакт. Он поставлял, в основном, политическую информацию и имел на связи еще пять немецких эмигрантов. Однако у советской разведки были к нему и серьезные претензии. Он продолжал контакты с «Дейли уоркер», по поводу чего Разведупр даже отправил сердитое письмо в Исполком Коминтерна. В подборе и руководстве своими источниками был достаточно беспечен. Кроме того, в 1942 году из НКВД в Разведупр поступили данные о том, что Ганс Кале был завербован в Испании Манфредом Штерном, которые тогда числился в ведомстве Берии немецким шпионом. Так что в конце 1942 года центр предложил Урсуле прекратить с ним связь, что и было выполнено в феврале 1942 года. Но пока шел 1941-й, и Урсула работала с Гансом Кале, встречаясь с ним на квартире какой-нибудь из сестер, у которых останавливалась, приезжая в Лондон. Сестры работали и днем дома не бывали, так что это было удобно и безопасно.

В семье о работе Урсулы знали только отец, брат и сестра. Даже ее собственные дети узнали, что их мать была в годы войны советской разведчицей, только в конце 60-х годов, когда ей торжественно вручили ее первый орден Красного Знамени, который до тех пор хранился в Москве.

Чем занималась Урсула в Англии? До сих пор советская разведка хранит свои тайны. Однако кое-что, все-таки, о ее работе известно – например, о Клаусе Фуксе…

Мало кто знал больше него об атомной бомбе…

Клаус Фукс родился в 1911 году, в Германии, в деревне Рюссельхайм неподалеку от Дармштадта. Отец его был лютеранским священником, сторонником христианского социализма. В 1912 году он вступил в социалистическую партию Германии, став первым в стране священником-социалистом. В семье было четверо детей, и трое из них впоследствии стали коммунистами. После окончания гимназии Фукс в 1928 году поступил в Лейпцигский университет, где занимался математикой и теоретической физикой, сразу же показав блестящие способности. В мае 1931 года семья переехала в Киль, и Клаус перешел в Кильский университет. Тогда же он, как и отец, вступил в Социалистическую партию. А в 1932 году – в Коммунистическую партию Германии. Как ни странно, этот хрупкий, близорукий, задумчивый и очень молчаливый юноша вскоре стал одним из лидеров молодежной полувоенной организации Reichsbanner, задуманной как противовес штурмовым отрядам нацистов. Вообще он часто удивлял окружающих, показывая качества, вроде бы ему не свойственные.

После прихода к власти нацистов Фукс, чудом избежав ареста, перешел на нелегальное положение. А в июле 1933 года руководство партии направило его в эмиграцию, поставив перед ним цель – завершить учебу. Он выехал сначала во Францию, а в сентябре 1933 года перебрался в Англию, куда его пригласил друг отца по международной квакерской организации английский промышленник Ганн. Его приняли в лабораторию физика Мотта в Бристольский университете, где он начал заниматься теоретической физикой. В декабре 1936 года Фукс защитил дипломную диссертационную работу. После этого он по рекомендации своего руководителя сэра Невилла Мотта переехал в Эдинбург, где стал работать у знаменитого немецкого физика Макса Борна. Работа его шла столь блестяще, что Борн добился для него стипендии и оставил работать в своей лаборатории после окончания аспирантского срока.

Все это время Фукс оставался коммунистом сталинистского толка и даже особо не скрывал своих взглядов. Перед войной общество культурных связей с СССР устраивало в Англии театрализованные чтения материалов показательных судебных процессов, и Фукс играл роль Вышинского со страстью, которую трудно было бы предположить в таком тихом и скромном человеке. Естественно, как только окончился срок действия его немецкого паспорта, он стал лицом без гражданства, пополнив ряды эмигрантов.

После начала Второй мировой войны у Фукса начались неприятности. Сначала ему, как «нежелательному иностранцу», пришлось предстать перед комиссией по проверке лояльности, а в мае 1940 года он был интернирован и помещен в лагерь на острове Мэн. Заступничество Борна и Ганна ни к чему не привело. В июле лагерь перевели в Канаду, и только в декабре 1940 года, когда английское правительство одумалось, поняв, что нелепо держать в концлагерях противников нацизма, он, вместе с другими эмигрантами, был выпущен на свободу. Всем освобожденным эмигрантам предоставили, на выбор, право остаться в США или Канаде либо вернуться в Англию. Фукс вернулся в Англию и продолжал работу в Эдинбургском университете, а в начале 1941 года принял английское гражданство. В мае 1941 года физик. Профессор Бирмингемского университета Р. Пайерлс предложил Фуксу поучаствовать в . Это оказался проект .

Англия раньше США начала исследовать возможности создания атомной бомбы. Летом 1939 года немецкий физик Рудольф Пайерлс, незадолго до того возглавивший кафедру теоретической физики Бирмингемского университета, начал научную работу по определению критической массы урана. В начале 1940 года его группа выполнила эту задачу. Путь к созданию нового оружия был открыт. Уже в октябре 1940 года в Британском комитете по науке обсуждался вопрос о работах над этим проектом. Тогда же был основан Урановый комитет, а 16 апреля 1941 года на своем историческом заседании он пришел к выводу, что атомная бомба может быть разработана в течение двух лет. Итогом этого заседания стало начало проекта . Основным подрядчиком был концерн , кроме него, в проекте принимали участие Вулвичский арсенал и фирма . Одна из четырех исследовательских групп работала в Бирмингемском университете. В нее-то и входил Клаус Фукс.

В июне 1942 года активные работы над – так называли работы по создания американской атомной бомбы – начались в США. Уже 20 июня Рузвельт и Черчилль на переговорах в Вашингтоне обсуждали вопросы сотрудничества (практически сразу же это стало известно НКВД). В 1943 году в Квебеке Англия и США заключили соглашение, согласно которому обязались не передавать третьей стороне информацию о работах по созданию атомной бомбы. Под подразумевалась не истощенная войной и уже обреченная Германия, а Советский Союз. В конце того же 1943 года решение о создании атомной бомбы было принято и в СССР. Любые материалы по этим вопросам ценились буквально на вес золота. Причем, что интересно, пока шла война, из Великобритании поступало больше информации о проекте, чем из США. «В декабре 1942 года лондонская резидентура получила подробный отчет об атомных исследованиях в Британии и Соединенных Штатах от агента-коммуниста, работавшего под псевдонимом «К». Владимир Барковский, руководитель отдела научно-технической разведки в резидентуре, позднее докладывал, что «К» работает на нас с радостью, но... отвергает малейшие намеки на финансовое вознаграждение». С помощью дубликатов ключей, лично изготовленных Барковским по слепкам, сделанным «К», тот смог достать множество секретных документов, как из своего сейфа, так и из сейфов своих коллег. Самой ценной, по мнению Центра, была информация о «строительстве урановых реакторов». По меньше мере, еще двое ученых (псевдонимы «Мур» и «Келли») передавали информацию по различным аспектам «Тьюб эллойз»[51].

Но самую ценную информацию, пожалуй, все-таки предоставлял Клаус Фукс. Осенью 1941 года, во время одной из поездок в Лондон он связался со своим знакомым Юргеном Кучински, руководителем коммунистического подполья в Англии. Кучински был хорошо знаком с послом СССР в Германии И. Майским, и, по мнению Фукса, мог помочь связаться с советской разведкой. Майский, недолюбливавший резидента КГБ и питавший определенные симпатии к резиденту Разведупра (по совместительству военному атташе) И. Склярову, связал Фукса с этой организацией. Скляров же поручил работать с Фуксом своему помощнику, одному из лучших офицеров лондонской резидентуры Кремеру («Барч»).

Семен Давыдович Кремер родился в 1900 году в Гомеле. В 1917 году вступил в Красную гвардию, в ноябре 1918-го стал бойцом Красной Армии, а в 1919-м – членом ВКП(б). После окончания войны он занимался военно-политической работой. В 1934 году окончил военную академию им. Фрунзе, и, спустя два года, был направлен на работу в военную разведку. В 1937 году его, по личному указанию начальника ГРУ С. Урицкого командировали в Англию помощником военного атташе.

Когда Фукс в очередной раз приехал в Лондон, Кучински назвал ему место и время встречи с советским представителем. Это должно было произойти вечером, 3 августа 1941 года, на одной из тихих улочек Западного Лондона. К Фуксу подойдет человек и скажет: . Это и будет его советский напарник.

При встрече Фукс рассказал Кремеру о работах по созданию атомной бомбы. На вопрос: «Почему вы решили передать эти сведения Советскому Союзу?>– он ответил, что, по его мнению, СССР надо тоже иметь свою бомбу. Во время следующей встречи Фукс передал Кремеру блокнот с материалами об атомном проекте . Сначала это были только результаты его собственных исследований, а потом – вся информация, которую он мог добыть. Всего Кремер провел с ним четыре встречи и получил около 200 страниц документов.

Существуют разные мнения о том, почему весной 1942 года связь Фукса с лондонской резидентурой прекратилась. Согласно одной версии, между сотрудниками ГРУ и НКВД начались разборки, один из представителей конкурирующей службы начал угрожать Кремеру, и тот добился откомандирования в Москву. По другой, причиной была плохая психологическая совместимость. Кремер раздражал Фукса тем, что требовал подолгу ездить по городу, все время проверялся, нет ли хвоста.

Как бы то ни было, Фукс потерял связь и снова обратился к Кучински. На этот раз тот сообразил, что он может найти представителя советской разведки гораздо ближе, и связал его со своей сестрой. Первая встреча Фукса и Сони состоялась летом 1942 года, последняя – в ноябре 1943-го, когда Фукс получил приглашение от Оппенгеймера продолжить работу уже за океаном, в лаборатории Лос-Аламоса. Встречались они в Бэнбери, городке на полпути между Бирмингемом и Оксфордом. Чтобы передать материалы, надо было немного времени, но их встречи были не такими уж короткими. Гуляли, вспоминали Германию... Только эмигранты могут понять, что значит встреча с соотечественником в чужой стране. Впрочем, все равно они проводили вместе не более получаса…

Часто они встречались в лесу, куда оба приезжали на велосипедах. Фукс обладал фотографической памятью, что очень помогало ему в работе – и не только в физике. Однажды Урсула решила из любопытства бросить взгляд на передаваемые документы. Мелко написанный текст показался ей похожим на иероглифы, которые она изучала в Китае.

Всего за время сотрудничества с военной разведкой от Клауса Фукса поступило 116 фотокопий и 1018 листов информационный материалов, а также 5 образцов. Все это была ценнейшая информация. В 1943 году он был направлен в США для участия в проекте «Манхеттен». Во время последней встречи Урсула передала ему инструкцию для установления контакта с советской разведкой в Америке. Новым его связником стал агент НКВД, поскольку к тому времени ведомство Берия стало курировать все атомные вопросы.

Есть основания думать, что Урсула была связана и с – Мелитой Норвуд, еще одним ценнейшим советским агентом в Великобритании. Мелита Стедман Сирнис (во время Второй мировой войны она вышла замуж и стала носить фамилию Норвуд) родилась в 1912 году. Отец ее был латыш, мать – англичанка. В 1932 году Мелита устроилась на работу в Британскую ассоциацию по проблемам цветных металлов, где и проработала сорок лет. Вскоре она тайно вступила в коммунистическую партию. В 1935 году на нее обратил внимание один из руководителей партии Эндрю Ротштейн, и в 1937 году партийное руководство рекомендовало ее НКВД. Она проработала на советскую разведку почти сорок лет, до самого выхода на пенсию.

Однако ее работа началась с неудачи, Мелита едва не провалилась – правда, не по своей вине. Она была связана с группой, работавшей в Вулвичском арсенале. В январе 1938 года троих членов этой группы арестовали. Данные о ней были обнаружены в блокноте секретаря коммунистической ячейки Перси Глейдинга, но ее так и не вычислили, и после нескольких месяцев консервации Мелита вновь приступила к работе. Вскоре после начала второй мировой войны лондонская резидентура НКВД была временно закрыта. В 1941 году с «Холой» возобновили контакт, но ее передали не резиденту НКВД в Англии, а Урсуле, резиденту ГРУ. А работа ее была важной. Сотруднику ассоциации по проблемам цветных металлов был открыт доступ ко многим важным документам, касающимся военных и технических проблем. Во время войны Мелита вышла замуж за товарища по партии, работавшего учителем математики в школе, и сменила фамилию на Норвуд. Ее муж ничего не знал о ее работе на советскую разведку. В 1944 году Мелита Норвуд прекратила контакт с Соней, так как снова стала работать на НКВД.

О другой работе Урсулы известно, например, что в период активных бомбардировок немецкой авиацией английских городов от ее источников поступала информация об их эффективности, которая подчас составляла всего 30 процентов. Эти данные поступали от источников «Фреда» и «Макса», служивших в ВВС.

Продолжала Урсула встречаться и с Аптекарем. Далеко не все материалы, добытые ей, можно было передавать по радио. Кстати, на одной из встреч Аптекарь передал ей новый передатчик, раз в шесть меньше ее собственного. Новинка оказалась удобной и надежной, и Урсула разобрала свой старый аппарат, но не выбросила: вдруг пригодится. Проблем со связником больше не возникало: Аптекарь приходил на свидания с точностью до минуты. Обычно встречались ночью на улице, где, в условиях военного времени, было пусто, а из-за затемнения и абсолютно темно. Настолько пусто и темно, что даже опытной разведчице Урсуле становилось жутко. Оказывается, большой город без уличного освещения ночью не менее пустынен и страшен, чем ночной лес. Кто бы мог подумать?

Иногда она останавливалась и у отца. Он потерял работу: отцу исполнилось 65 лет, и он должен был уйти из университета. Сбережений у него не было, и, несмотря на солидный возраст, приходилось искать себе другое занятие.


6522419494810320.html
6522452033001314.html
    PR.RU™